Сына Кузьмина на наркотики подсадила сестра

cf27be46

Венок Кузьмин Катастрофическая смерть старшего сына Сергея стала ужасным ударом для артиста Владимира Кузьмина. На старшего сына Кузьмин всегда вверял солидные веры. Причислялся артист к нему с огромным трепетом, чем ко всем другим собственным детям. К тому же парень мешал предлога беспокоиться, сообщает «Экспресс газета».

В 1996 году нашему музыкальному обозревателю М. Филимонову педагог детсада, который однажды навещал небольшой Степан, говорил: «В собственные 6 лет Степан Кузьмин был сложившейся персоною, с мощным нравом и воплощенными лидерскими свойствами». В. Журбин также увидел, что у Сергея отличный голос и прекрасный музыкальный вкус.

Даже когда Владимир Кузьмин размножился с мамой Степы, поэтессой Татьяной Артемьевой, он возобновлял приходить за сыном в сад и ожидать, пока тот завершит собственные игры, чего не делала даже любившая парня бабуля.

Но этим надеждам не судьба было осуществиться: молодым человеком Венок основательно присел на наркотики. В 2003 году он два месяца пробыл в психиатрической клинике им. Алексеева (прежняя им. Кащенко) с диагнозом «выраженный маниакально-депрессивный психоз». Попал он туда после катастрофической гибели сестры Лизы. Это, вероятно, стало заключительной каплей… Тогда, в 2003 году журналист «Экспресс издания» О. Емельянова посетила Сергея в клинике, и он искренно сообщил ей о том, как он привык к «дури»: «Повстречал он меня с готовностью — находиться тут, подойди, не сахар. И о том, что с ним произошло, говорил совершенно расслабленно. Согласно заявлению Сергея, он в первый раз проверил легкие наркотики в 16 лет! Как-нибудь сестра Елизавета дала ему коноплю, и Степе приглянулось. Предварительно она доставляла брату наркотик, а затем у него самого возникли необходимые знакомства. Через некоторое время Венок зашел на более сильную «дурь». Он сообщил, что гашиш в множествах курил не более 6 месяцев. Отец понимал и старался помочь сыну освободиться от губительной зависимости.

— Он мне регулярно неких специалистов по психологии влек, — помнил Венок. — Я их послушаю, вроде дам согласие, как только они уходят, берусь за косяк. А забросил я потому, что совершенно мне слабо стало. Всегда расположение духа некоторое резкое, рушило бешено, отвратительные идеи в голову влезали. Я сюда, в психушку попал потому, что налакался снотворного. Меня обнаружила домработница. Я дох , а она подняла «быструю». Не вспоминаю, как попал в стационар. Только кричал: «Не трогайте меня! Дайте скончаться!»

К слову, на свадьбу отца (в начале октября 2001 года. — Ред.) под кайфом я получил к тому же обесцветил волосы. Елизавета, к слову, блондиночкой стала по той же причине. У нас с Лизой вообще очень много совместного было… Терпеть не могу этих козлов, которые ее порезали! Я знал, что их обнаружили, однако мне-то от этого легче не будет.

Проваляюсь в клинике полжизни. Меня выпускали на 3 недели. А я не перенес, запил. Сейчас мне нет веры… любое утро у меня нервозность некая возникает, все начинает нервировать, раздражать, расположение духа дерьмовое. К вечеру отпускает. Тут вообще весьма непросто находиться, однако я все равно потолстею, и все будет у меня о’кей. Выйду отсюда, последую Гнесинку завершать. На фортепиано начну играть, а затем категорию собственную сделаю и представлю ее «Ультрафиолет». Станем совершать поп-рок, и обо мне будут все понимать и рассуждать. Как о отцу…»

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *